Julie's pages

На правах рекламы.
Рассказы у Ины замечательные.
А серия "Лингвист в космосе" так и вовсе.

Originally posted by annasmolskaya at Анонс: "Игра в классики на незнакомых планетах". Ина Голдин

1.
Приехали - групповой сайт новый, раньше в этом парке не были.
Сразу заметили, что одна из соседних групповых полянок - ну очень близко, на редкость, отделена символическим заборчиком и парой деревьев.  Хотя кострище подальше, не сразу у забора.
"Ну вот," - коллективно вздохнули мы, - "наверняка наши соседи, американцы, сволочи, снова примутся звонить рэйнжерам ровно в одинадцать часов и требовать, чтоб мы говорили шепотом и спать не мешали."
Вечером, ближе к полуночи, мы разложили детей по палаткам и уселись вокруг костра, водку пьянствовать и безобразия нарушать.
За заборчиком и кустарником соседи, американцы, сволочи, тоже расселись вокруг костра, заиграли на гитаре и запели:
"Так вперед за цыганской звездой кочевой..."
Мы снова коллективно вздохнули:
"Ну вот, теперь эти русские напьются до поросячьего визга и будут орать всю ночь, лезть к нам общаться, перебудят всех наших детей и расстроят всех наших собак!"
Словом, а не найдется ли у кого другого глобуса?

****

Пели соседи, впрочем, вполне прилично.
На следующий день, когда соседи вновь настроились петь, один из упомянутых детей, мальчик лет десяти, подошел ко мне и возмущенно сказал:
- Они поют те же песни, что и вчера!
- Ну что же, - предложила я, - потребуй деньги назад!
Мальчик удалился в нерешительности.

****
Неподалеку обнаружился небольшой пляжик - на реке, если не ошибаюсь, именно это называют "речной заводью."  Да простят меня знатоки, но на реке я в своей жизни побывала раза три-четыре, не больше.  Река была широкой, красивой, с мутной красноватой водой в зелёную точечку - цвела ряска.
Вечером, сняв купальник, обнаружила, что начала превращаться в русалку - кожа была покрыта миллимитровым слоем зелени. 

"самолёт летал над ним и жёг всё вокруг."

Это новое поколение. Это не "чукча не читатель, чукча писатель." Это "чукча читать много разный хрень и теперь её еще и писать."

Из "подсудного" рассказа на БлэкДжэке:

"Девочку сжигала лихорадка, такая сильная, что даже на расстоянии двух футов чувствовался жар, исходящий от нее. Мама, попытавшаяся дотронуться губами до лба дочери, не смогла этого сделать, так высока была температура."

Я всё ждала, что это перевертыш и девочка окажется чайником.  Или печкой-буржуйкой.  Ан нет.

Поздно сидела, не спалось.
Ребенок ночью почему-то проснулся, увидал свет, решил, что уже утро, и пришел
- а который час? а я думал, уже утро.
Нет, еще не утро, вставать рано, иди спать дальше. Ушел.
Муж заходит:
- Мне показалось, или ребенок приходил?
- Приходил.
- Зачем?
- Спросил, который час и ушел обратно.

Свершилось небывалое.
Я сразу несколько анекдотов прочла, прежде нечитаных ни в каких вариациях.  А я уж стала несколько тяготиться ролью полкового врача Рабиновича, который над анекдотами не смеётся, поскольку уже все знает; так что новые анекдоты меня всегда радуют чрезвычайно.
Вот вам, господа, целых два анекдота.  Причем, что интересно, оба про филологов.

---

Сетевую литературу я условно делю на три категории, в точном соответствии с распределением Гаусса.  На одном краю Гауссианы находится всё то, для чего даже слово «халтура» является комплиментом.  Анализировать это всё я не хочу и не буду.  На другом её конце – качественные, стоящие вещи, из тех, что глубоко цепляют и еще глубже запоминаются.  Ну и в серединке, как водится, середнячки, коих больше всего.  Середнячки самого разного толка.  Некоторые написаны довольно живо, но подводит отсутствие сути и содержания – действие ради действия, эскапизм чистой воды, ничему не учат, но развлекают.  Если хотя бы развлекают качественно – то середнячки, если нет – халтура и хуже.  Некоторых подводит склонность подменять романтичностью и эмоциональным накалом знание матчасти.  Некоторые обладают содержанием, но форма подкачала – стиль оставляет желать.
Качественные вещи.  Их не обобщишь, тут каждая – штучной работы.
Ну и ясно, что переход от качественных к середнячкам и дальше не ступенчат и четких линий нет.

Самая, пожалуй, стоящая вещь из прочитанного за последнее время: Сказания земли Ингесольской Анны Котовой.


Очень графичный, образный язык.  От начала и до конца нитью проходит упоминание о книге с необычными иллюстрациями, и при чтении такое ощущение, что все эти рисунки есть прямо в тексте, да и сам текст иллюстрирован тем же необычным художником.  На желтоватой бумаге проступают четкие линии и мазки: карандаш, уголь и китайская тушь.
Мир как бы наш, но можно считать и альтернативным, по желанию читателя.  Страна не указана, названия городов – вымышлены.  Можно даже сказать, что мира два: современный нам, реальный и рациональный город плавно перетекает в лесную северную деревню с её неторопливым природным ритмом, от равноденствия к равноденствию, с настоящим шаманом, с живыми, хоть и стареющими, духами, и с не менее живыми людьми.   Каждый мир вроде как по отдельности, и в каждом мире всё происходящее кажется совершенно естественным, поскольку правила каждый раз другие.  Напомнило мне эшеровское "День и ночь": две картинки, зеркальное отображение, плавно друг в друга перетекающие.  Ночь-сумерки-день.  Инь-янь: в черном белые искры, в белом – черные.
И переходят люди из одного мира в другой, на то они и люди.
Выросшие в деревне дети уходят в город, чтобы лишь изредка возвращаться.
Но мальчишка, уехавший когда-то в город учиться, не просто возвращается – возвращается шаманом.
Но приехавшая некогда издали городская учительница оседает в деревне – и сорок лет спустя уже лучше местных жителей понимает, как уберечь хрупкое равновесие между людьми и духами.
Но едет издалека, из столицы, девушка, юная, умная, сильная, до которой докричались лесные духи голосом недавнего мальчишки.
Почему-то всё чаще в современных российских произведений с заметной любовной линией "сильного мужчину" непременно показывают через женщину.  То есть его силу демонстрируют на том, как прекрасно у него получается эту женщину сломать, а если не сломать, то "укротить", что бы под этим не имелось в виду.  Соответственно, даже та героиня, которую изначально позиционировали как сильную и умную, начинает вести себя, как полная идиотка, пока понимающий и "сильный" мужчина ей всё не объяснит.  Кстати, во многих таких произведениях ничем, помимо ломки партнерши, мужчина особо и не занимается, что заставляет думать – авторы просто не в курсе, как можно показать силу характера, кроме как в противостоянии с близким человеком.
А здесь - совсем не так.
Здесь мужчина - силён собственной силой, ему не нужно женщине ничего доказывать, не нужно перед ней изображать невероятную крутизну, не нужно ломать её или воспитывать.  Он может протянуть руку и поддержать, может придти на помомощь, он может позвать, может подождать, а может и отпустить.  Может дать ей решать – и принять её решение.  И его это вовсе не делает слабым.  Он не играет в дурацкие игры «кто тут у нас главный», не пытается снять с себя ответственность, не пытается надавить и – просто глоток свежего воздуха – не считает, что он лучше самой женщины знает, чего она хочет.
Здесь женщина - совсем молодая, девчонка, но уже со сформировавшимся характером.  Не лезет в споры из-за пустяков, из-за мелочного самолюбия, не считает зазорным показать неведение и научиться новому – но и не притворяется глупее, чем она есть, не разменивает силу на мелкие манипуляции, и сама, в свою очередь, может учить других, менять других.  Способна принимать непростые решения, а не ждать, пока их примут за неё.  Не всегда правильные, возможно... но с последствиями она тоже разбирается сама.
Она взрослая.  Хоть и молодая.
И оба они умеют прощать.  Не друг друга, а людей вокруг.
Сказка? Пожалуй. Но скорее, миф.
Очень рекомендую.

Смотрела вчера вечером местные новости.
В пригороде неподалеку арестовали монаха-бенедектинца за приставание к несовершеннолетним девочкам.
Чувак остановил машину, подошел к девочке, идущей по улице, и предложил подвести.  Девочка оказалась образованая, доброго дядю сдала полиции, где дядя признался, что уже полтора месяца катается по улицам и предлагает девочкам их подвести.
Такие вот у нас тут монахи.
А в нашей деревне жители трейлерного парка ходят по улице с транспарантами - их после недавнего потопа из трейлеров выселили, они недельку жили в одном из муниципальных зданий, а теперь вода сошла, из временного убежища их попросили, а назад не пускают, потому как после потопа городские власти дома-трейлеры проинспектировали, да и обнаружили столько нарушений, что тут же объявили их непригодными к жизни.  Теперь жить им вроде как негде, а люди, живущие в трейлерах, обычно не из тех, у кого куча денег на гостиницу.
С одной стороны их вроде как жалко.  С другой стороны, некоторое зло берет - ну какого черта довели до такого состояния?  У них там, если верить сказаному, проводка в таком состоянии, что того и гляди нашу деревню порадуют бесплатным ночным фейерверком.

Вот снова про "пятьдесят оттенков", но уже не про них, а на их примере - о стилях и переводах.
Вообще-то я к переводам придирчиво отношусь.  Имею право.  Я пусть и не профессионал, но делать переводы туда-сюда мне доводилось, и даже пару раз за деньги.  И я представляю уровень и сложности, и придирки разделяю на "я бы сделала не так", "можно бы и лучше" и "ужас-ужас-ужас."  И вообще по возможности современных переводов с английского не читаю, поскольку... ну, в моем мозгу в большинстве случаев усаживается такой занудный человечек, который норовит угадать, как же вот эта строка должна была звучать в оригинале до того, как её покалечили переводом.  То есть вот я читаю, а этот тип в моей голове бормочет субтитры, вы б так смогли?  Исключение - старые переводы, которые либо отличного качества, либо я их успела прочесть до оригинала (и то этот зануда иногда просыпается).
Кроме английского, языков не знаю на приличном уровне (ну, если не считать украинского, но его я уже почти забыла), так что переводами с прочих языков наслаждаюсь в благословенном невежестве, от души сочувствуя полиглотам.
Так вот, при этой моей придирчивости, "пятьдесят оттенков серого" я сперва прочла в переводе.  А потом, почитав у френда, что, мол, нужен оригинал, потому как по-русски таких слов нет и вообще всё не так, откопала-таки оригинал.
Ну что сказать.  Прекрасно читается в переводе.  Бегленько так.  И нет, это не признак высокого профессионализма переводчика.
А просто неважно это.  Неважны там языковые изыски, кроме... (краснея) ну вы поняли, в современном английском этого каламбура бы не было.  Тут главное, чтоб бегло и гладенько, а остальное можно вообще вольным переводом давать.
И это, пожалуй, говорит о книге больше, чем весь мой предыдущий пост.

marinaiv at Пропадает литературный гений! поделилась прекрасным.It has been said that, given enough time, ten thousand monkeys with typewriters would probably eventually replicate the collected works of William Shakespeare.Sadly, when human beings are let loose with computers and internet access, their work product does not necessarily compare favourably to the aforementioned monkeys with typewriters.

Перевод:
Некогда было сказано, что за достаточно долгий период времени десять тысяч мартышек, усаженых за пишущие машинки, вероятно, сумеют повторить собрание сочинений Вильяма Шекспира.  Как ни печально, когда человеческим созданиям предоставляется свобода действий в отношении компьютеров и доступа к интеренету, результат их работы необязательно отличается в лучшую сторону от работы вышеупомянутых мартышек с пишущими машинками.

Thus it was that the trial began with Mr. Duncan objecting to us proceeding on the basis that I had no jurisdiction over him. Mr. Duncan provided me with an “affidavit of truth”, a rather substantial volume that appeared to me to be the result of somebody doing a Google search for terms like “jurisdiction” and the like and then cobbling them together in such a way that it makes James Joyce’s Ulysses look like an easy read.  This hodgepodge of irrelevancies relied upon by Mr. Duncan was one of the misbegotten fruits of the internet.  Finding it was a waste of Mr. Duncan’s time; printing it was a waste of trees and my reading it was a waste of my time and public money.  With that volume as his starting point, Mr. Duncan spent some time explaining to me that I had no jurisdiction to try him, that he was not a citizen of the province or the country, that he was not a person as defined by my definitions, that there was no contract between him and me to give me status to sit in judgment over him and so on.  As I have said, Mr. Duncan struck me as a perfectly pleasant young man, but on this issue he seemed a bit obtuse. I suppose that if perfectly pleasant young men weren’t led astray from time to time by drugs, alcohol, broken hearts or rubbish on the internet, then the dockets of provincial court wouldn’t be quite as plump as they usually are.
Перевод: мне лень, читайте у Марины.