Плагиаторы - 18

[jgofri]

Рене Деверо был прав: адвокат у Игоря был хороший, и закрыть процесс обвинению не удалось. Учитывая горячий интерес публики к процессу Игоря Изломова, Тони предстояло давать показания перед многотысячной аудиторией.

- Постарайтесь об этом не думать, - посоветовал ему всё тот же адвокат, к которому он обращался за консультацией, - иначе будете запинаться и путаться, и произведёте на судью плохое впечатление. Забудьте o видеокамерах, забудьте даже о людях в зале суда, думайте только о том, как ответить на заданный вопрос.
 

Тони пытался думать именно об этом, поднимаясь на свидетельское место.

Допрос вёл не главный прокурор, другой, помоложе, по имени Виктор Комски. Мартин Коллинс, впрочем, в зале суда тоже присутствовал, молча наблюдая за процессом и изредка давая помощникам никому не слышимые указания. 

Комски начал с того же, что когда-то и Коллинс: с распросов о его знакомстве с Игорем. На этот раз Тони не стал уходить от ответов, впрочем, похоже, ничего особенно важного от его рассказа не ожидали и вопросы задавали не то для очистки совести, не то в качестве предисловия к дальнейшему. Главным, казалось, был рассказ о том, как в его руки попал манускрипт, но и на это Тони ответил достаточно откровенно, как ему показалось, к немалом разочарованию молча наблюдавшего за ним Коллинса. Тони почему-то не покидала уверенность, что самое тяжёлое еще впереди.

- Скажите, господин Салерно, - спросил его, между тем, Комски, - о чём говорил с вами Игорь Изломов утром двенадцатого октября?

- Он попросил меня вернуть ему манускрипт.

- И что же вы сделали?

- На тот момент, господин прокурор, манускрипта при мне уже не было, так что я никак не мог вернуть его.

- Где же он находился?

- У Коры Майерс. Я передал ей манускрипт на хранение предыдущим вечером.

- А почему вы сразу не передали столь важный документ органам правосудия?

- Я не был уверен, что у меня есть на то причины.

- А потом? – небрежно поинтересовался Комски.

- Что – потом? – уточнил Тони.

- Потом у вас появились причины?

- Боюсь, я не совсем вас понимаю, - по возможности искренне улыбнулся Тони. Комски тоже изобразил улыбку, но при этом как-то подобрался, словно бы готовясь к прыжку.

- Простите, господин Салерно. Позвольте мне перефразировать вопрос: что заставило вас решиться передать манускрипт?

- Я по-прежнему не понимаю вас, господин прокурор.

- Хорошо, - прокурор усмехнулся с таким выражением, словно собирался уступить избалованному ребёнку, - что заставило вас, господин Салерно, просить Кору Майерс передать манускрипт в федеральное управление?

- Ничего. Я никогда не просил Кору ни о чём подобном. Мы договорились, что она сохранит его для меня, по крайней мере до нашего следующего разговора.

- В самом деле? - брови Комски удивлённо приподнялись. – Вы хотите сказать, что намеревались скрыть от следствия важную улику, и только благодаря госпоже Майерс этого не случилось.

- В тот момент, господин Комски, я не знал ничего ни о каком следствии. Ровно как и не считал манускрипт уликой.

- Почему, в таком случае, - остановившись рядом, но глядя при этом в зал, спросил его прокурор, - вы вообще решили похитить манускрипт?

- Похитить? – внезапно севшим голосом переспросил Тони.

- Разве он принадлежал вам?

В этот момент Тони встретился глазами - нет, не с Комски, который по-прежнему обращался лицом к аудитории и многозначительно прищуривался в объективы телекамер, а с Мартином Коллинзом, глядевшим прямо на Тони. Во взгляде читалось откровенная насмешка вместе с надменностью. "С кем ты пытался играть? - казалось, говорили эти глаза. - Да мы и без твоих показаний получим всё, что нам нужно. А тебя перед тысячами и тысячами людей во всём мире, да что там мир - перед твоими же друзьями старательно и качественно втопчем в грязь. За упрямство. За раздражение, которое ты заставил меня испытать, за то, что пытался сделать из меня дурака..."

"А ведь он прав, - подумал Тони, - что бы я не думал о его методах, он прав. Я влез в её комнату, оправдывая себя благими намерениями, обыскал её вещи и украл принадлежащую ей вещь. Если бы не это..."

- Господин Салерно, что же вы молчите?

Тони окинул взглядом зал и нашел в четвёртом ряду слева лицо Анук. Затем перевёл глаза чуть правее, где, держа за руку Ташу, сидел Рене. Повернул голову, чтобы увидеть Игоря на скамье подсудимых.

- Нет, - сказал он, - манускрипт принадлежал не мне. Я действительно похитил его из комнаты госпожи Сориа.

Комски, не ожидавший прямого ответа, запнулся. Коллинз приподнял брови.

- Вы признаёте это? Понимаете ли вы, что это даёт прокуратуре основания возбудить дело по обвинению в воровстве?

- Господин Комски, - вмешался судья, - мне неясно, какую цель вы сейчас преследуете, но будьте добры вернуться к тому процессу, ради которого мы все сегодня пришли в зал суда.

- Да, я признаю это, - сказал Тони, заставив судью повернуться в его сторону, - основное доказательство обвинения добыто воровством.

В зале раздались смешки. Усмехнулся и судья:

- Ну что же, господин прокурор, вы получили то, что заслужили. У вас есть еще вопросы к этому свидетелю? По сегодняшнему делу, я имею в виду? - судья выделил голосом слово "сегодняшнему", спровоцировав еще несколько смешков.

- Нет, господин судья, - ответил покрасневший Комски.

С места поднялся адвокат Игоря.

- Скажите, господин Салерно, вы читали найденный вами манускрипт?

- Не очень подробно, но читал.

- Заимствования из каких произведений вы там обнаружили?

- Никаких, - удивлённо ответил Тони. - Я не обнаружил там никаких заимствований.

- Как насчет изданых произведений Игоря Изломова? Приходилось ли вам их читать?

- Разумеется, и в них я также не обнаружил никаких других произведений.

- Благодарю вас, - коротко ответил адвокат и сел.

Выйдя из зала, Тони подошёл к окну и встал, уперевшись лбом в стекло. Сзади хлопнула дверь.

- Спасибо тебе, - сказала Анук, подходя и становясь рядом.

- За что? - горько спросил он.

- Ты вёл себя просто замечательно, - мягко сказала она, - прокурор пытался вынудить тебя оправдываться, но у него ничего не вышло.

- Если бы не я, этого суда не было бы. Мне странно, что ты вообще со мной разговариваешь.

Анук покачала головой.

- Мы с Игорем давно знали, что за нами идут по пятам, и Соза, и федералы. Пока я жила с тобой у моря, мою комнату в общежитии обыскали. Там было немало интересного для них: кое-какие черновики, записки от Игоря... Ты лишь немного ускорил события, вот и всё.

- Я ведь знал, что поступаю подло, - сказал Тони, всё ещё глядя в окно. - Просто убедил себя, что имею на это право.

- Только не надо пафоса, Тони. Все мы иногда ошибаемся. Всем нам случается совершать поступки, которыми сложно потом гордиться.

- И тебе? - помолчав, спросил Тони.

- И мне. Только если ты думаешь, - усмехнулась она, - что я тебе о них расскажу, то ты глубоко ошибаешься.

Тони вздохнул.

- Что будет дальше? - спросил он.

- Будет еще несколько свидетелей обвинения. А на следующей неделе Том начнет вызывать своих свидетелей. Ты уже можешь присутствовать, если хочешь.

- Том? Ах да, - Тони не сразу вспомнил, что адвоката Игоря звали Томасом. Кажется, Томасом Фарго. - А кого он будет вызывать?

- Для начала - экспертов. Подробнее пока не могу, это секрет.

Тони оторвал, наконец, лоб от стекла и повернул к ней голову:

 - Секрет? Готовится какой-то сюрприз обвинению?

Анук кивнула.

- О, в таком случае я буду обязательно! 

Это еще не конец, но уже финишная прямая.  Осталось всего ничего.  Если вдруг мимо пробегут юристы или люди, так или иначе знакомые с судопроизводством, просьба пнуть автора тут или в следующих главах на предмет стремительных домкратов.  Система здесь достаточно гипотетическая, так что скорее интересует внутренняя непротиворечивость.